самокопание

- И что же? - спросил я. - Что с ней не так?
- Она глупа! Это прекрасное создание - дура набитая! Она не просто глупа, она глупа фантастически! Даже поедание штруделя для нее немыслимый интеллектуальный подвиг, после которого вообще-то ей полагалось бы хорошенько отдохнуть.
- Жаль, - вздохнул я.
- Совсем напротив! - возразил Хирш. - Это увлекательно!
- Почему?
- Потому что так неожиданно.
- Статуя еще глупей.
- Статуя не разговаривает. А эта разговаривает.
- Но о чем, Роберт? И вообще, откуда ты ее знаешь?
- По Франции. Случилось однажды ее выручать. Ей нужно было срочно исчезнуть. Я приехал ее забрать. На машине с дипломатическим номером. Но она заявила, что сперва ей надо принять ванну и одеться. Потом стала собирать и паковать все свои платья. Гестапо могло пожаловать в любую минуту! Я бы не удивился, если бы она потребовала отвезти ее к парикмахеру. По счастью, парикмахера поблизости не было. Но уезжать без завтрака она не захотела ни в какую. Дескать, отъезд без завтрака - плохая примета. Я был готов расплющить эти круассаны об ее ангельское личико. Но свой завтрак она получила. Затем потребовала забрать остатки круассана и джем в дорогу. Меня всего трясло. Наконец она без всякой спешки соизволила сесть в машину, и мы уехали - за четверть часа до гестаповского патруля.
- Ну нет, это не вульгарная глупость, - заметил я уважительно. – Это волшебный плащ спасительного и блаженного неведения. Божий дар!
Хирш кивнул.

(Ремарк, «Земля обетованная»)

хотел бы я себе дом.

не большой, не маленький — средний. чтоб был он где-то далеко-далеко, на опушке леса.
чтобы спать там на огромной кровати, зимой под тяжелым толстым одеялом, а летом — укрывшись пододеяльником. высовывать из под него ноги и ощущать приятный ночной сквознячок.

вставать в 4 утра и варить кофе в турке, продирая глаза. брать свою огромную деревянную view camera и идти в лес. снимать там пейзажи до самого рассвета. валяться на траве, купаться в холодной речке.

а потом идти в свой средний дом и там кушать завтрак, какую-нибудь яичницу с колбасой и сыром. и запивать все молоком, так жадно, как будто молока никогда не пил раньше.

а потом целый день сидеть в уютном кресле, перечитывая романы Ремарка. сидеть на крыльце в идиотской ковбойской шляпе и бренчать на гитаре. курить, пить крепкий черный чай без сахара и философски смотреть вдаль. выглядеть действительно смешно и смеяться над собой.

а ближе к вечеру принимать гостей. каждый день разных, но, конечно, одинаковых. светлых, добрых, улыбающихся, грустящих, поющих, смеющихся, танцующих, шутящих. разных и всегда одинаковых, успокаивающих этой своей обманчивой постоянностью. каждый вечер забывать, что время идет и уводит за собой людей. не спрашивать про завтра, не напоминать про вчера, а просто смотреть на людей и в себя. и на себя в зеркале — в идиотской ковбойской шляпе.

а в учебнике написано — плоскопараллельное движение твердого тела. ну о чем это вообще.

купил 1000D. рад.
мечтал о зеркалке лет 6 уже, теперь все изменится в моей жизни.

теперь в моей жизни будут только изумительные чудеса и магическое волшебство! ура

черт, какой быстрый автофокус, ну это невозможно. какое удивительное боке у китового объектива. ох, этот щелчек затвора. ааа!

«dec» на Яндекс.Фотках

вспомнилось, как в школе в младших классах на уроке литературы речь зашла о каком-то великом художнике, который украсил своими работами церковь. учительница говорила нам о небывалом героизме этого человека, мол он так долго там находился и рисовал-рисовал, превозмогая усталость. учительница говорила нам — вот какой человек! о себе не думает, а только о других. я искренне не понимал, о чем она говорит и спросил: может быть, ему просто нравилось делать, то что он делает? дальнейшего разговора с учительницей, конечно, не получилось, потому что «как же это можно так говорить-то, он же вон как, а ты тут мне».

в учебном плане наверняка так и было записано «рассказать о художнике и застыдить каждого ученика который не согласен».

до сих пор вздрагиваю каждый раз, когда говорят про заслуги ученых/художников/музыкантов/писателей в ключе «забыл про себя и трудился на благо людей». как будто их заставлял кто-то, ей-богу.

люди вокруг — просто люди. у них тоже есть свои проблемы, взгляды на жизнь, планы на завтра. у них тоже бывает разное настроение. и почти никто из них не знает, куда идет.

а в моем подсознании до сих пор живет это детское убеждение, что весь мир для меня, а все люди лишь часть этого мира. и поэтому они:
- постоянны
- много думают обо мне
- у них нет своих проблем
- сразу как только я отворачиваюсь все они начинают летать, ходить сквозь стены, разговаривать с животными, и вообще у них все в жизни хорошо, они просто притворяются несчастными

в связи с этим частенько случаются какие-нибудь коллапсы, прежде всего внутренние, когда вдруг возникают совсем уж явные доказательства обратного. в такие моменты просыпаешься на пару секунд, вглядываешься в темноту вокруг и за пару секунд до просветления засыпаешь вновь.

ну же, просто помни: люди — люди.

«Уже начало смеркаться. Мы выехали из города и помчались на запад по скоростному шоссе. Осима ловко перестраивался из ряда в ряд, лавировал между машинами. Быстро переключал левой рукой рычаг коробки передач, та мягко срабатывала, и мотор всякий раз отзывался на это движение, начиная крутить свою песню на новый лад. Осима выжал сцепление, вдавил в пол педаль газа, и скорость в одно мгновение зашкалила за 140.
– Специальный тюнинг. Ускоряется как зверь. На обычном «родстере» так не разгонишься. Ты в машинах разбираешься?
Я покачал головой: нет, в машинах я ничего не понимал.
– А вы любите водить, да, Осима сан?
– Врачи запретили мне всякие рискованные упражнения. Гоняю на машине вместо этого. В порядке компенсации.
– У вас что то со здоровьем?
– Называется длинно. Проще говоря, разновидность гемофилии. – Тон у Осимы был беззаботный, словно речь шла о каком то пустяке. – Слыхал о гемофилии?
– Ну, в общем, да. – Нам о гемофилии на уроках биологии рассказывали. – Это когда кровотечение не останавливается. Из за генов кровь не сворачивается.
– Правильно. Есть разные виды гемофилии, у меня какой то редкий. Случай, говорят, не такой тяжелый, но все равно приходится соблюдать осторожность, чтобы не пораниться. Чуть что, кровь пойдет – надо сразу в больницу. И еще, как ты знаешь, с кровью, которая есть в обычных больницах, бывают разные проблемы. Мне что то не хочется заразиться СПИДом и медленно мучиться, пока не загнешься. Меня такой вариант не устраивает. А в этом городке у меня связи, доступ к банку крови. Поэтому я ни в какие путешествия не езжу. Из города почти не выезжаю, только в Хиросиму, в университетскую больницу. Да бог с ними с путешествиями, с физкультурой этой. Я никогда этого особо не любил. Так что ничего страшного. Вот только готовить проблема. Нож в руки не возьмешь, ничего толком не сделаешь.
– Но машина – это ведь тоже опасно, – заметил я.
– Здесь опасность совсем другая. На машине я стараюсь выжимать скорость по максимуму. И тут уж если что случится… это не палец порезать. А когда сильное кровотечение, большой разницы нет. Что гемофилик, что здоровый – все едино. И все по справедливости. Можно умереть со спокойной душой и не ломать голову, сворачивается у тебя кровь или нет.»

(Мураками, «Кафка на пляже»)

и зима кончается, и опять наступает лето
но не будем об этом


«ya-20090727» на Яндекс.Фотках

жаль, что я не рисую, а то бы нарисовал это, вышло бы нагляднее.
образ лежащего человека, который руками цепляется за уплывающее прошлое, а ногами пытается оттолкнуть приходящее будущее. на картинке вы бы сразу увидели, какая часть тела в таком положении приходится на настоящее.

а если в какой-то момент прошлое задержится чуть подольше, и будущее придет чуточку быстрее, произойдет что-нибудь совсем уж неприятное.